"Виктор Авилов"        "Victor Avilov"

панно  /  decorative panel

мозаика из горячей ювелирной эмали: медь, эмаль, дерево

hot jevelry enamel mosaic: copper,  enamel,  tree

12,0 х 16,0 см/sm 

2001 

 

по_каталогу  -  № 23   -  by_catalogue 

 

 Виктор Васильевич Авилов из-за своей типажной и колоритной внешности, подчеркивающей его талантливую индивидуальность, стал первым прототипом- современником эмалевой мозаики Андрея Манджоса. Портрет Виктора Авилова, выполненный в технике эмалевой мозаики, является уникальным декоративным миниатюрным панно. Сам артист и не догадывается, что его на века и тысячелетия увековечили в вечном материале, который переживет надолго любой живописный портрет. Мозаичный портрет Виктора Васильевича Авилова, выполненный из горячей ювелирной эмали - является произведением, выполненным в ручной технике. Знакомство Виктора Авилова со своим портретом произойдет на одной из ближайших выставок. Портрет из эмалевой мозаики технически повторить невозможно. В.В.Авилов может гордиться, что стал первой моделью для нового вида искусства. Черты популярного актера Виктора Авилова в портрете из эмалевой мозаики нашли свое более углубленное и уникальное воплощение. Актеры театра "На Юго-Западе" и сам Виктор Васильевич Авилов не знают пока об эмалевой мозаике "Портрет Виктора Авилова". Возможно театр "На Юго-Запада" еще увидит в своих стенах уникальную выставку эмалевых мозаик, в том числе и портрет ведущего актера театра "На Юго-Западе"- Виктора Васильевича Авилова, автора ролей Мордаунта и Графа Монте-Кристо.

 

 

Портрет Виктора Авилова

 

Ты не увидишь своё портрет,

Хороший человек.

Никто не наложил запрет,

Но твой окончен век.

И траур рамки red and blak,

Как видно неспроста.

Ты жил, творил, но кончен бег,

И взята высота.

И вечный Гамлета вопрос,

Мол, «быть или не быть?».

Ответом крепко в сердце врос –

«Любить! Любить! Любить!»

                                                                  Светлана Пушнина

 

 

21  августа  2004 г.

"Виктор Васильевич! 
Несколько раз мы разговаривали по телефону. Ты сетовал, что опоздал
на открытие моей выставки, и обещал придти на следующую, чтобы
обязательно увидеть свой портрет. Я же так хотел, чтобы ты взял его
в руки. А как-то я сообщил тебе, что меня будут показывать в одной из
передач, где я обязательно покажу тебе твой портрет и передам
привет, но так и не узнал, видел ли ты это.
Получилось, что я в своей мозаике увековечил тебя ещё при жизни, а теперь ты
увековечен и после. Для меня же ты не умирал и не умрёшь никогда... 
P.S. Адрес портрета:
http://www.mosaics-mandjos.ru/alvinov.htm 
Андрей Манджос "

"Уважаемый Андрей!
Я переадресовала Ваше письмо людям, которые непосредственно занимаются созданием сайта Виктора Авилова. Спасибо за портрет и добрые слова! Ольга. Olga Dream "

 

<<<  каталог / catalogue 

на   главную  >>>

 

«Он весь — дитя добра и света...»

Памяти Виктора Авилова

 

Свет «Юго-Запада» померк. Отныне зрители уже не смогут ходить «на Авилова». Нет его больше с нами.
Он не прожил и двух недель после своего пятьдесят первого дня рождения. Сбылись роковые предсказания гороскопа: скопление планет в Восьмом Доме, Доме Войны и Смерти. Последние десять лет актер воевал с болезнями, причем нешуточными. Дважды смерть прошла мимо. На третий раз...
Трудно поверить, что его нет. «В сознанье не вмещается потеря», — писал словацкий поэт Гвездослав, осмысливая жизнь человеческую как скоротечный век древесного листа. В памяти не угаснут невероятные глаза Авилова — первое, что запоминалось в его внешности. Любимый сценический жест: волосы, резким взмахом руки откинутые с высокого лба. И улыбка — мягкая, нежная, соединявшая мудрость с детской незащищенностью, переходившая со сцены в жизнь и обратно.
Блоковская строчка, вынесенная в заглавие, удивительно подходит к Авилову. Таким он был на сцене, которой отдал, по сути, тридцать лет. Таким он помнится друзьям и бесчисленным поклонникам. В нем уживались титанический размах романтизма и обреченный надлом модерна. Если присмотреться, он был похож на Блока. Да, на красавца Блока. На сцене он бывал потрясающе красив, черты выравнивались в античную гармонию. В фильме «Господин оформитель» промелькнула фотография, где герой-художник запечатлен с Блоком. Именно промелькнула, чтобы намекнуть: родственные души. С персонажем? С создателем образа?
Блок умер сорокалетним, и тоже в августе. Все-таки не зря в знаке Льва экзальтирует Плутон — вестник смерти.
«На сцене мечтает актер умереть». Авилов — как ни страшно это звучит — умирал на сцене, играя уже с фатальным диагнозом. Он был очень сильным человеком. Отчасти это его и погубило. Но было еще и отношение окружающих...
Не хочется говорить о всегдашних внутритеатральных дрязгах. Не было этого. Он поднялся выше, простил обиды. В туберкулезной больнице, где его пять лет назад с трудом поставили на ноги, он волшебно оживал, начиная говорить о профессии. Не о склоках — о профессии. В одном телеинтервью Авилов утверждал, что актерское искусство — не дьявольское, а божественное. Я очень высоко ценю театр, но не уверена, что у всех так. А у Авилова — несомненно, божественное. Не его пшеничные волосы светились в лучах прожектора — некое подобие нимба возникало в его наиболее светлых ролях: Гамлете, Мольере, Ланцелоте... Но были и мечущие молнии глаза Калигулы — «лед и уголь», — и перегоревшие в адском пламени глаза Воланда. И застывший в скорбном сиянии лик самоубийцы-Актера в «На дне».

Он действительно сыграл роли, о которых можно мечтать всю жизнь. В лучшую пору он был занят спектаклях в пятнадцати, преимущественно в главных ролях. Выкладывался сполна. Скорбь оттесняет его великолепные комические роли, прежде всего в гоголевских пьесах. Витя, ты умел нас смешить... Как бы сделать так, чтобы сейчас поменьше плакать!
В кино он реализовался меньше, и лучшей, как я предполагала, ролью осталась первая — художник в «Господине оформителе». Многие знают его как «российского Монте-Кристо» (Н.Старосельская). Были и другие, весьма разноплановые роли — в фильмах «Любовь к ближнему», «Смиренное кладбище», «Искусство жить в Одессе», «Сафари № 6», «Петербургские тайны», «Волчья кровь» и другие. И, конечно, телезрители помнят его Мордаунта из мушкетерской трилогии Дюма — не истеричного юношу из французского романа, а зрелого волевого человека, сосредоточенного на своей миссии: отомстить.
У меня любимой ролью Авилова был Гамлет, которого актер играл с тридцати одного года — почти пятнадцать лет. Именно светящийся персонаж, психологически тончайший, изысканно красивый в черно-золотом бархатном костюме, подчеркнутом золотом волос. Я не сомневалась, что и мне, и актеру ближе всего одна и та же сцена: монолог после встречи с Призраком. Какой ценой давалось Гамлету прозрение! Авилову было милее музыкально-световое марево «Мольера» с филигранно проведенной заглавной ролью. Гимн Театру. На моей памяти он не раз, увы, срывался в «Гамлете», порой играя совершенно больным. В «Мольере», виденном невесть сколько раз, Авилов ни разу не сорвался — таковы мои впечатления. Счастье, что этот спектакль удалось снять на пленку. В последние месяцы жизни актера.
«Всему приходит конец», — сказал мне Витя у ворот больницы в сентябре 1999 года. Случайный прохожий узнал его и смотрел, вывернув шею. Речь у нас шла о Театре на Юго-Западе. Авилов вернулся туда. Буквально на четыре с половиной роли. Может быть, больше не мог? Но были роли «на стороне», в частности — очень интересный образ Курта в «Пляске смерти» А.Стриндберга. В том «далеком» 99-м я сделала стихотворный прогноз: что будет, если...

И будет серо, будет сиро,

не будет Просперо и Лира,

Царей, Бертрана, Трибуле...

И скука в громе дискотеки

не даст забыть о человеке,

что был Звездой в печальной мгле.

Что бы ни было, об Авилове забыть нельзя. Будем помнить его потрясающие сценические работы. Будем помнить умного и доброго человека, открытого в общении, всегда сохранявшего достоинство. Чудесного собеседника с пронзительными формулировками. Он был гениальным актером, я об этом писала в статьях и стихах и, конечно, говорила ему самому. Он знал себе цену и, видимо, потому придирался к себе: «Плохо сыграл». Но мы помним запредельные взлеты.

«Светя другим, сгораю...» Парадоксально: остается не пепел. Ну как не вспомнить: «Рукописи не горят», — с чуть акцентированным «р»! Сценические создания эфемерны. Остались фотографии, впитавшие его Ауру. Видеосъемки в вечно полутемном «подвале» «Юго-Запада». Его облик и голос в кино. Дерзкие замыслы и гибель «господина оформителя», последняя сцена с завораживающей музыкой рано ушедшего Сергея Курехина. Помните улыбку на обреченном лице? Завершающий штрих характера...
Остановилось сердце. Встали часы, включенные восьмого августа пятьдесят третьего года. Яркая, достойная жизнь — до последнего вздоха. Его Гамлет, умирая, уходил со сцены во тьму. Мольер падал бездыханным. Собственный уход актера Авилова — без выхода на поклоны. Только Свет и Добро, оставленные им в наших сердцах.
Прощай, Витя.
Узором тонким, черно-золотым,
светящимся и с музыкой сплетенным,
прочертит он Судьбу сквозь кровь и дым,
погибнет и уйдет непобежденным.

(«Юго-Запад» в Камергерском», 1997)

Наталия Шведова, литературовед, поэт, переводчик22 августа 2004 г.

 

<<<  каталог / catalogue